Отойдите от меня с этим железом!

/ироническая зарисовка/

 

 

  

 

– А вдруг он (слиток) не золотой?

 

 

– А какой ж он, по-вашему?!! – восклицает Виктор

- Отойдите от меня с этим железом! – Анатолий, брат Виктора, возмущается

 

– Вам, Шура, я скажу как родному. Я раскрыл секрет этих гирь. Это золотые гири! Понимаете? Вам, Шура, я скажу как родному, разве я рассказал бы вам этот секрет, если бы мог унести гири один? Но я старый, больной человек, а гири тяжелые. И я вас приглашаю как родного. Я не Бендер. Я честный!

 

– А вдруг они не золотые? – спросил любимый сын лейтенанта, которому очень хотелось, чтобы Паниковский возможно скорее развеял его сомнения.

 

– А какие ж они, по-вашему? – иронически спросил нарушитель конвенции.

 

– Все нам! Теперь мы замечательно будем жить, Шура, Я вставлю себе золотые зубы и женюсь, ей-богу женюсь, честное, благородное слово!

 

В одиннадцатом часу вечера молочные братья, кренясь под тяжестью двух больших гирь, шли по направлению к конторе по заготовке рогов и копыт. Паниковский нес свою долю обеими руками, выпятив живот и радостно пыхтя. Он часто останавливался, ставил гирю на тротуар и бормотал: "Женюсь! Честное, благородное слово, женюсь!

– Сейчас мы отпилим по кусочку, – озабоченно сказал Паниковский, – а завтра утром продадим. У меня есть один знакомый часовщик, господин Биберхам.

Но где же мы будем пилить?

 

И, жарко толкуя о необходимости завтра же утром сбыть для начала два кусочка золота часовщику, молочные братья подняли свой груз и пошли в темноту.

 

 

Они пилили гири. Под гирями предусмотрительный нарушитель конвенции разостлал газетный лист, дабы ни одна пылинка драгоценного металла не пропала зря.

 

Молочные братья изредка важно переглядывались и принимались пилить с новой силой. В утренней тишине слышались только посвистывание сусликов и скрежетание нагревшихся ножовок.

 

– Что такое! – сказал вдруг Балаганов, переставая работать. – Три часа уже пилю, а оно все еще не золотое.

 

Паниковский не ответил. Он уже все понял и последние полчаса водил ножовкой только для виду.

 

– надо пилить, – заметил Паниковский, стараясь оттянуть страшный час расплаты.

 

– Ничего не понимаю! – сказал Шура, допилив до конца и разнимая гирю на две яблочные половины. – Это не золото!

 

- Как не золото?   Золото это!

 

– Пилите, пилите, – пролепетал Паниковский.

– Не подходите ко мне с этим железом! – завизжал Паниковский, отбегая в сторону. – Я вас презираю!

 

– Вы мне ответите за манишку! – злобно кричал Паниковский, закрываясь локтями. – Имейте в виду, манишки я вам никогда не прощу! Теперь таких манишек нет в продаже!

 

В город возвращались без радости. Впереди шел рассерженный Шура, а за ним, припадая на одну ножку и громко плача, тащился Паниковский.

 

– Я бедный и несчастный старик! – всхлипывал он. – Вы мне ответите за манишку. Отдайте мне мои деньги.

 

 

 

  

 

   

Графский развалины древнего пивзавода  в деревне Уджей (30 км от Курагино)
– мы здесь нашли золотой слиток

 

 

 

 

- Теперь мы замечательно будем жить, Шура,

Я вставлю себе золотые зубы и женюсь, ей-богу женюсь, честное, благородное слово!

 

 

Наконечник? Пожалуй!

 

 

 

Вот он египетский артефакт – портал в другие измерения

 

Золотишко однако

 

  

Кинжал и золотые наконечники

 

 

 

 

 

 

 

Золотая  пряжка и другие артефакты,
найденные  нами в Минусинской котловине

 

 

Справа: священная «Чаша Грааля

 

В центре – часы-портал для работы с гравитацией по укладке гранитных глыб и выходом в другое измерение, изобретены  во времена постройки пирамид Египта,
откуда вывезена византийцами- христианами,
спасавшимся от ислама

 

Найдена в Саянах у одной из древних могил-менгир, причем, камень с крестом

 

Обмываем артефакты, или как Виктор 2-х генералов «прокормил» (шутка)

 

 

Генерал однако!

 

С ума – сойтци! Вид из нашего двора на базе в Саянах в Курагино

 

А это уже древние письмена на Амыле  СМ

http://old.msun.ru/vector/main.htm