Павел Конюхов 
 
 
Мы шли над пропастью смерти

            


 
Мы шли над пропастью смерти
 
      Одна из глав книги Павла Конюхова. Он написал ее после тяжелейшего зимнего велопутешествия по российскому побережью Северного Ледовитого океана.
 

      Билибино

      Сегодня мы прибыли в Билибино. За двадцать километров до этого города нас застала метель. Шли на пределе.  Ветер сплошняком нес колючий снег, сильными порывами сбивал с ног. Мы со своими велосипедами и сорокакилограммовыми рюкзаками то и дело падали на землю. Встанем, продеремся сквозь бушующую массу на несколько метров вперед и опять валимся под очередным порывом. Думали, что еще часа два такой круговерти - и у нас сил не останется, придется зарываться в снег и устраиваться на ночлег. Но совсем неожиданно метель начала утихать, а затем и вообще перешла в поземку. Мы остановились, переводя дух перед очередным привалом. Неожиданно Сергей остановился, прислушался: “Мотор где-то работает”. Прервав отдых, отправились вперед. Вскоре за поворотом увидели ГАЗ-69, а рядом Славу Киплюка, Он вместе с председателем городского спорткомитета и работниками кабельного телевидения, правильно рассчитав время нашего приближения к городу, вот уже несколько часов стоял и ждал встречи с нами.
      Однако, только мы приблизились к их группе, Слава, извиняясь и улыбаясь, попросил не останавливаться, следовать дальше. Телевизионщики настроили камеры и ждали, когда мы поравняемся с ними. Хотя дорога поднималась вверх, пришлось продолжать тяжелый путь: чего не сделаешь ради искусства? Так мы и карабкались до вершины перевала, улыбаясь в объектив, на ходу соскребая с усов и бород налипшие сосульки. Машина тем временем опять остановилась перед нами, и следующие кадры засняли нас  в фас. И только на самом перевале Миша поднял руку: “Все, отбой!”
      Мы начали обниматься, здороваться, знакомиться. После этого опять заработали камеры, появился микрофон. Но я почти ничего не помню из того интервью - все силы потерял на подъеме. Кашель не давал говорить и дышать, мокрую спину пронизывал ледяной ветер. Колени от только что перенесенного перенапряжения были словно проткнуты шилом. Еще семь километров добирались мы от этого места до Билибино.  В голове моей шумело, лица расплывались и стирались перед глазами. От поднимающейся температуры я чувствовал слабость и озноб.
      В спортзале, отведенном нам для отдыха, я до самого вечера лежал в спальнике. Выпил кучу таблеток и старался прийти в себя. А вечером в одном из кафе для нас устроили встречу с ребятами из местного турклуба. Неудобно было показывать перед чужими людьми свою слабость, и я тоже пошел. Ребята мне очень понравились. Уже через несколько минут мы чувствовали себя в своей компании. Билибинцы рассказали о походе на остров Медвежий, о других маршрутах. Миша с Сергеем поделились воспоминаниями о нашей экспедиции к Полюсу холода, о том, как покоряли вершины Кавказа, Средней Азии и Алтая. Они знали мое состояние и старались на все вопросы отвечать сами. Я же больше слушал и боролся с кашлем, глотая постоянно горячий чай. Мне было очень тяжело, я сидел и ругал себя за то, что пошел на эту встречу.
 

      Встреча

      Тут неожиданно Слава Киплюк подсел к нашему столику и сказал, что какая-то женщина просит меня подойти к ней. Я оглянулся. У стены, ближе к двери стояла молодая, тоненькая женщина. “Представляешь, - сказала она мне, почему-то сразу перейдя на “ты”, - первый раз я в этом кафе, не знала, чего иду сюда, а как  тебя увидела, сразу поняла.” Я стоял перед ней и ничего не соображал. Впервые видел перед собой эту женщину и думал, что же ей от меня надо? А женщина вдруг спросила: Тебе не говорили когда-нибудь, что ты должен умереть в этой экспедиции? Вот и пришло твое время.”
      Такого разговора я никак не ожидал. И вдруг вспомнил, что в ранней юности в далеком отсюда городе Донецке я брел по улице, а за мной шла и не отставала пожилая цыганка. Она все напрашивалась погадать по руке. Мне было неудобно перед прохожими, да и мать с детства наставляла никогда не испытывать свою судьбу ни у каких гадалок. “Худа, может, и не сделают, а обманут вас, глупых”, - не раз говорила она. Поэтому я шел и старался не обращать на цыганку внимания. Она, словно привязанная, тащилась за мной квартала три. Наконец, мне надоело это, я подождал, пока она поравнялась со мной и сказал: “Зачем ты идешь? Разве не видишь, что я не хочу никакого гаданья? Вот привязалась!”
      А цыганка как бы не слышала: “Послушай, что ты так боишься? Ты мне только руку покажи. Видишь, сколько иду, одному тебе хочу рассказать про  жизнь твою “.
      Скорее из-за боязни, что она привяжется и будет сопровождать меня до самого техникума, - я спешил на занятия, я подал ей руку.
      “Ну, вот и молодец, - заворковала цыганка. -  Ждет тебя хорошая жизнь, хотя в детстве болел ты много. Дети  будут, двое. Женат будешь дважды, а вот в тридцать семь лет будешь ты находиться между жизнью и смертью. Если же останешься жить, тогда ждут тебя долгие и счастливые годы. Но вот как сложится все в это время, я тебе сказать не могу, не знаю”.
      Помолчав, цыганка что-то сказала на прощанье и оставила меня в покое.
      - Бред какой-то. - подумал я и пошел дальше.
      Наверное, я бы и не вспомнил эту историю, если бы не сегодняшняя встреча. “Мне нагадали в тридцать семь лет какое-то испытание”, - сказал я незнакомке. “Ты, наверное, не так понял, - ответила она мне, - не в тридцать семь, а до тридцати семи».

      «И вот поверь, сейчас твой срок настал”

      Какая-то чушь, подумал я. Но неожиданно заметил, что за все время разговора ни разу не кашлянул. И вообще, дышалось легче и свободнее. Может, это гипноз? “Вот мой адрес, - сказала женщина, подавая листок бумаги, - приходи, я постараюсь тебе помочь”.
      Не сказав ни “до свидания”, ни других слов, тоненькая незнакомка вышла. С листком бумаги я вернулся к столику.
      “Что там за встреча у тебя?” - спросил Сергей. “Сам не знаю, адрес какой-то дали”, - ответил я.
      По возвращении в спортзал я все объяснил ребятам. “Надо идти”, - сказал Сергей. “Не ходи”, - промолвил Миша. С этим мы и легли спать.
      С утра Миша подошел ко мне и протянул в руке очередную порцию таблеток. “Отдыхай, командир, а мы пойдем посмотрим город и тебе обувь”. Они ушли. Через некоторое время и Слава Киплюк отправился по своим делам. Я вылез из спальника. Слабость по-прежнему ощущалась во всем теле, в груди надсадно болело. Выпив мишиных таблеток, я походил немного по спортзалу, поразминался, затем подсел к столу и начал писать письма жене, родителям, в газету, которая являлась моим спонсором. Пока варил обед, пришли Миша и Сергей. Принесли мне войлочные ботинки, известные всему бывшему Союзу названием “прощай, молодость”. Я померил, ботинки пришлись впору. Поблагодарив друзей, начал накрывать на стол: расстелил на полу свой полиуретановый коврик, достал миски и  наполнил их горячей кашей. Только приступили к обеду, как вернулся наш менеджер. Он выложил на стол кучи баночек детского питания с соками и пюре. Слава считал себя строгим вегетарианцем и при случае не упускал возможности подзаправиться витаминами. Мы, конечно, часто подсмеивались над его пристрастием к ним, хотя сами очень редко употребляли в походе мясо. На этот раз тоже не обошлось без шуток. Но Слава, пропуская их мимо ушей, пододвинул мне одну из банок и предложил подлечиться. Я вспомнил свой вчерашний разговор с местной знахаркой и сказал ему, что надо бы к ней сходить вместе. То, что я вчера на время освободился от кашля, давало некоторую надежду на быстрое выздоровление. Но само мероприятие казалось столь  несерьезным, что мне было неудобно идти на запланированную встречу. Слава же, наоборот, любил пообщаться с женщинами и мог скрасить любое неловкое молчание. Он был рад моему предложению. Мы решили, что сейчас же, сразу после обеда, отправимся по указанному адресу.
      Миша, молча слушавший наш разговор, а вчера велевший мне вообще никуда не ходить, на этот раз отложил вилку и очень серьезно наказал:
      “Иди, только перед тем, как зайти в квартиру, перекрестись и отринь от себя все плохое”
      Мало сказать, что я был удивлен произнесенной тирадой. Я вообще не ожидал ничего подобного от Миши. Врач с отличным образованием, материалистическим воспитанием высшего класса, и вдруг дает такие советы.
      Конечно же,  все сомнения были оставлены, и вскоре мы шагали со Славой на эту странную встречу. Женщина уже ждала нас. Она оставила Славу в одной из комнат, предложила ему посмотреть стопку журналов. А меня пригласила на кухню. Там знахарка усадила меня на стул, стоящий в самом центре, и начала переливать что-то без конца над моей головой из чашки в чашку, шепча и наговаривая себе что-то под нос.

      Я верю в Бога

      Я верю в Бога, но впервые оказался в такой необычной ситуации и чувствовал себя неловко. Однако ничего не оставалось делать, как молча ждать, что будет дальше. Сидел и думал, что в последние два месяца слишком уж участились со мной подобные встречи. Взять хотя бы случай в самолете, когда я возвращался из Улан-Удэ. Там ко мне подсела женщина и все три  часа разговаривала о Боге, о сотворении мира  и Вселенной. Спустя неделю, в Находке, на автобусной остановке подошла старушка и, хотя я уже садился в автобус, она пробралась  в толпе суетящихся пассажиров и вручила Евангелие. А перед самым отъездом на Север в дверь моей квартиры однажды позвонили. Я открыл. Передо мной стоял парень моих лет, чуть выше среднего роста. “Я - отец Валерий”.

      Отец Валерий

      Священник, приехавший во Врангель по своим делам на автобусной остановке вдруг решил отложить возвращение домой и спросил у первого прохожего мой адрес. На следующий день после беседы, продлившейся почти всю ночь, отец Валерий напутствовал меня молитвой для всех путешественников и на прощанье подарил книгу о деяниях апостолов. Расстались мы большими друзьями.
      Если к этому прибавить еще встречи в поселке Черском с юкагирской шаманкой и якутским ведуном, то получалось, что случаев моего общения с такими людьми набиралось и впрямь больше, чем для простой случайности. Ну, а если еще учесть, сколько всевозможных препятствий мне удалось чудесным образом преодолеть во время подготовки к экспедиции, то я уже вполне был готов поверить в небесные силы, так или иначе руководящие ходом событий.
      “Посмотри, вот через этот клубок ниток, что тебе подбросили в квартиру, и была наведена порча”
      А знахарка тем временем продолжала наговаривать над моей головой, то и дело стряхивая со своих рук воду и водя ими по плечам, ногам... Наконец, она дала мне чашку с застывшим воском. “Посмотри, вот через этот клубок ниток, что тебе подбросили в квартиру, и была наведена порча”.
      Я разглядывал прожилки воска и ничего не мог ответить. Женщина дала мне воду, что оставалась в банке, и сказала, чтобы вечером побрызгал ею над собой, а остатки вылил за порог. “Ты слишком доверчив, а не все люди приходят в твой дом с добром”, - промолвила она на прощанье и попросила завтра придти еще.
      Все было очень интересно, а что об этом думать - я не знал. Но почувствовал себя легче.
      В спортзале мы рассказали обо всем друзьям. Сережа только удивленно восклицал, а Миша попросил подробно описать ее квартиру, где и как стоит мебель и так далее. Недоумевая, мы со Славой выполнили его просьбу как смогли. А Миша, явно не удовлетворившись нашими объяснениями, попросил пригласить ее в гости.
      Вскоре повидаться с нами пришли вчерашние знакомые туристы, затем еще какие-то люди, всех было трудно запомнить. Мы угощали их чаем, беседовали и заодно просматривали свое снаряжение, штопали одежду, перебирали детали и ремонтировали велосипеды. так продолжалось до самого вечера. А вечером, когда Сережа готовил ужин, Миша сказал, обращаясь к Славе:
       “А что, может, сходишь, пригласишь эту женщину к нам на чай”.
       Слава согласился без лишних слов, и вскоре наша знакомая уже сидела в спортзале за общим столом. Миша же, настоявший на ее приходе, быстро выпил чай и отошел в угол помещения с какой-то книжкой. Там он пролежал на своем спальнике, усердно погрузившись в чтение и не промолвив за весь вечер ни слова. Это было более чем интересно и, по крайней мере, довольно странно. Но мы как могли старались развлечь женщину общим разговором. Рассказывали о себе, о своих путешествиях, расспрашивали ее о жизни на Севере. Слава то и дело фотографировал нас всех, а Сергей пытался свести беседу к разным чудесам и выяснить, как наша знакомая пришла к врачеванию подобным образом. Ему все это было интересно.
       Когда женщина, сославшись на позднее время, попрощалась с нами и ушла, только тогда Миша приподнял голову от книжки. Он опять попросил подробно описать обстановку в ее квартире, а на мой вопрос: “Зачем?” только пожимал плечами: “Так просто”.
      Я знал по его характеру, что больше  ничего сейчас выяснить не смогу, но поведение его меня заинтриговало. Думаю, что когда-нибудь вернусь к этому разговору и выясню, что о смогу.
      Спать мы легли после трех часов ночи. Опять стали подходить люди: старые и новые туристы, какие-то охотники, просто случайные, услышавшие о нашем походе. Многие хотели узнать от нас, как от очевидцев, новости с “материка”, другие пришли просто поболтать. Мы радушно встречали всех и вели бесконечные беседы на самые различные темы.

      В путь

      В пять часов утра нас разбудили. Пришел один их туристов за своим телевизором. Он приносил его в спортзал специально для нас, а сегодня так рано забеспокоился за его сохранность, что не дал нам отдохнуть лишний часок. Проводив парня, ребята начали варить завтрак, а я взял банку из-под вчерашней воды и пошел к своей врачевательнице. Та же история с заклинаниями повторилась вновь. Для того, чтобы пройти полный курс лечения, необходимо было задержаться еще на один день. Однако позволить такое я не мог - неизвестно, как сложится дальнейший путь, а график маршрута был разработан по дням. Я сразу сказал об этом моей спасительнице и объявил, что чувствую себя значительно лучше. Тогда женщина подала мне литровую банку наговоренной воды и наказала, чтобы я, как и вчера, часть вылил за порог с необходимыми словами, а остальную пил понемногу и обрызгивал  ею себя каждый день. Я растерялся. “Да вы знаете, я могу ее разбить при первом же падении. Или она замерзнет в течение этих дней и ночей на морозе”. Знахарка ответила: “Пока эта банка с тобой, ты падать не будешь и ничего с тобой не случится”.
      “Пока эта банка с тобой, ты падать не будешь и ничего с тобой не случится”.
      Затем, уже попрощавшись с ней, я услышал: “Тот высокий из вашей команды знал, что с тобой сделали, но почему-то не сказал тебе”.
      Дверь закрылась. Я стоял с банкой на лестничной площадке и недоумевал, что это такое мне сказали о Мише. Вернувшись в спортзал, я спросил его о странных словах женщины. Миша спокойно ответил: “Да, Паша, я знал, но кроме таблеток помочь ничем не мог”.
      Больше он ничего не стал мне объяснять. Я же, зная характер друга, не стал допытываться о его знаниях и начал помогать Сереже накрывать на стол.
      Странно все это, но больше всего задевает отведенная мне роль подопытного.
      Мы позавтракали и начали укладывать рюкзаки. Я долго не мог решить, как поступить со “святой водой”. Брать такую хрупкую емкость в рюкзак казалось немыслимым. Да и ясно, что через несколько километров вода замерзнет - у нас водка замерзла. В конце концов пошел ко входной двери, побрызгал на себя, выпил, сколько мог, а остальное все до капельки с мысленными извинениями вылил за порог.
      Вскоре начали подходить наши новые друзья и знакомые, чтобы проводить нас в дальнейший путь. Мы вынесли велосипеды и рюкзаки на улицу, укрепили поклажу на багажники и стали прощаться с билибинцами. По обычаю сделали круг по городской площади и выехали из города, держа курс на восток.

      Дорога

      Первые тридцать километров крутили педали по довольно хорошей дороге. С обеих ее сторон тянулся лес. Он защищал трассу от снежных заносов, а нас сейчас прикрывал от ветра. На каждом мало-мальски повороте я только и знал, что летел с колес на обледеневшую трассу.
      Хочу подробнее описать эти падения во время нашего пути. Любой, кто садился на велосипед, знает, как это неприятно. Падаешь вниз и ударяешься о твердую почву, камень или подвернувшуюся корягу. Летишь всегда неожиданно и поэтому часто не успеваешь даже среагировать, собрать свое тело в комок, правильно сбалансировать падение. Кроме боли, испуга и позднего раздражения на себя добавляется еще и боязнь за поломку велосипеда. Представьте все это на обледенелом участке дороги при температуре -30-40 градусов, и когда еще на багажнике тяжелый рюкзак под сорок килограммов. Поломка велосипеда грозит в этом случае задержкой на морозе товарищей, а тут еще и руки замерзают и примерзают к непослушному железу. Жесткий, ледяной ветер пронизывает мокрую спину, пробирает до костей.
      Всех этих прелестей мне сегодня пришлось хлебнуть с лихвой. Кроме того, от постоянного подъема тяжелого рюкзака на багажник начала неприятно болеть спина. Сказывается старая травма, полученная еще в армии на соревнованиях. В который уже раз, привязывая рюкзак на багажник, я сетую помогавшему мне Сергею: “Представляешь, наобещали сегодня, что я не буду падать, а я, как нарочно, валюсь на каждой выбоине”. Рассказываю ему про банку с водой и обещания знахарки. “Представь, - говорю, - если бы я послушался и взял эту воду в рюкзак, что бы  у меня сейчас там творилось после этих полетов?” Сережа улыбнулся:
      “Возьми ты эту воду с собой и ни разу бы не упал”.
      Я подумал, что, может быть, в этом и есть доля истины. Как знать? Тогда сколько же мне еще падать до конца дня?
      На тридцать втором километре лес закончился, а вместе с ним оборвалась и дорога. Дальше шли глубокие снежные заносы. Вокруг, до самого горизонта простиралась белая пустыня с однообразными холмами.
      Еще до Билибино водители предупреждали нас, что после этого города дороги не будет. В такое неуравновешенное время предприятия сами освободили себя от затрат на содержание единственной трассы, а дорожники в ответ забастовали - без средств, техники и бензина они стали никому не нужны.
      Мы прошли еще километров пять вглубь тундры и решили окопаться в снегу. Из вчерашней встречи с охотниками мы знали, где-то неподалеку есть зимовье. Как мы поняли из описания, избушка должна была находиться по окончании леса, но сколько мы ни оглядывались и ни смотрели по сторонам, никаких построек наш взгляд не зацепил. Избушка как сквозь землю провалилась. Делать нечего, начали рыть углубление в снегу. Углубившись метра на полтора, поставили велосипеды, накрыли все это парашютом.

      Снежное убежище

      В который раз снежная нора темнеет нам навстречу, обещая неуютный, беспокойный отдых. Но нужно настроиться и не поддаваться унынию. Я приподнимаю шелковый полог и первый влезаю в тесное пространство ночного убежища.