Виктор АСТАФЬЕВ
 
 
 
 
 
 
Рассказы
Царь-рыба

Не хватает сердца

Тельняшка с тихого океана
 
 


Об авторе 
Творчество ВИКТОРА АСТАФЬЕВА - нашего современника - хорошо известно во всем мире. Глубокий психологизм, любовь к человеку, высокая гражданственность характерны для его творчества, уходящего своими корнями в самую глубину народной жизни (писатель родился в сибирской деревне Овсянка, живет и работает в городе Красноярске). Предельно правдивые и честные произведения В.Астафьева отвечают нравственным исканиям, которые на том или ином отрезке времени возникали в обществе.
В 1975 году за повести: “Перевал”, “Последний поклон”, “Кража”, “Пастух и пастушка” - писатель был удостоен Государственной премии РСФСР им. М. Горького.
В 1978 году за повествование в рассказах “Царь-рыба” ему была присуждена Государственная премия СССР.
В 1980 году В.П. Астафьеву присвоено звание Героя Социалистического Труда. В том же году он принят в Академию творчества.
В 1992 году он становится лауреатом Государственной премии за повесть “Зрячий посох”.
В 1995 году за свои труды В.П. Астафьев удостоился независимой премии “Триумф”.
В 1996 году за роман “Прокляты и убиты” ему присуждена Государственная премия России.

В 1998 году издается собрание сочинений автора в пятнадцати томах. Распространяется в свободной печати и по подписке.

Биография
 

 

 ОТ АВТОРА     (предисловие к сборнику "Царь-рыба")

Мои “взрослые” книги, за малым исключением, всегда трудно проходили в печать. В советской литературе был целый ряд авторов, и я в их числе, отмеченных особой, каиновой печатью многоступенчатой советской цензуры.

Но, пожалуй, самая трудная доля при прохождении к читателю выпала “Царь-рыбе”. “Редактироваться” - это значит уродоваться повесть начала еще в редакции журнала “Наш современник”, где я состоял членом редколлегии. Журнал этот, перенявший большинство авторов разгромленного “Нового мира”, в ту пору удостаивался особого внимания бдительной цензуры, которая не уставала требовать от редакторов “тщательной работы с автором”.

И в “Новом мире”, и в “Нашем современнике” достигнуто было виртуозное умение в “работе с автором”. Хитрости, ловкости, изворотливости главных редакторов и их помощников можно было бы восхищаться, если б самому не подвергаться “редактуре”. Не диво ли, затиснутые в угол, давимые, ловимые, ругаемые в высоких идейных кабинетах направителей морали, истязаемые журналы эти в лучшие свои времена умудрялись печатать не просто хорошую литературу, но и вещи выдающиеся.

В “Нашем современнике” особенно урожайным на литературу достойного уровня был 1976 год. Начался он с повести Гавриила Троепольского “Белый Бим - черное ухо”, затем напечатан был выдающийся роман Сергея Залыгина “Комиссия”, после него ставшая сразу же знаменитой на весь читающий мир повесть Валентина Распутина “Прощание с Матерой”, и завершал год писатель из репрессированных, никем тогда не привечаемых, Ермолинский повестью... о рашидовщине. Это в те-то еще годы!

В 4-6 номерах “Нашего современника” в этом же году напечаталось и мое повествование в рассказах “Царь-рыба”. Усыпив бдительность яростной цензуры сентиментальной повестью о бедной собачке - Белом Биме с черным ухом, редакция журнала ловко обошла иль, объехала на кривой кобыле цензуру с началом моей повести. Обдерганная, подчищенная повесть началась в четвертом номере - две главы из начала повести были вынуты, это: “Дамка” и “Норильцы”. “Дамку” тут же с ходу, почти не кастрируя, взял в “Литературную Россию” и напечатал тихий, но упрямый нравом Михаил Колосов, бывший тогда там главным редактором, а про главу “Норильцы” мне “на ушко” сказали, что будет она напечатана лет через двести - так долго собирались жить наша любимая партия с не менее ею любимой “красной” цензурой.

Второй, стало быть, пятый номер “Нашего современника” с продолжением “Царь-рыбы” был цензурою решительно остановлен, главному редактору Викулову и его помощникам было принципиально сказано, чтоб и “не совались” с этакой дерзкой, чуть ли не антисоветской продукцией, не беспокоили бы и без того занятую, по глаза работой загруженную охранительную контору.

Сейчас уже мало кто знает и помнит, какую коварную каверзу устроили в свое время родной литературе мудрая партия и не менее мудрое правительство.

Когда-то цензура, вежливо именуемая “Комитетом по охране государственных тайн” и изымавшая из текста все подозрительное, вплоть до народных частушек и цитат из самого! Ленина, читала одобренные журналами и издательствами, рукописи. И вот вынесено было решение: не рукописи читать, а сверстанные журналы и книги. Мы-то, помню, обрадовались, как дети, - теперь уж дело пойдет скорее да и к печатному тексту придираться меньше будут, ведь редакция и главный редактор тоже цензор, да еще какой! Были такие главные, что целой бригаде цензоров очки вставят и по бдительности ее переплюнут.

Все это хитромудрое начинание больно ударило и по без того уж битым и замороченным авторам и издателям. Что вот делать редакции “Нашего современника” - верстку пятого номера надо подписывать в печать, шестой номер поджимает, типография неустойку платить затребует, а то и вовсе расторгнет договор и вышвырнет журнал, “не умеющий работать с автором”, на улицу, тем более, что журнал в ту пору “квартировал” в типографии газеты “Красная звезда” и совсем ей был ненужной обузой.

Оставался один-разъединственный шанс - брать главному редактору портфель под мышку и идти на поклон в идеологический отдел Цэка, упрашивать крупного, всегда важными делами занятого направителя советской морали, чтоб он убедился, что ничего особенного в повести нет, а если и углядит грозное и зоркое око партийного сиятельства какую-либо крамолу, редакция и автор готовы еще поработать над усовершенствованием текста.

Нелепость на нелепость, глупость на глупость наслаивались - человек, работающий в том самом аппарате, который и насаждал цензуру везде и всюду, от низу до верху, должен был читать произведение, похеренное его же опорной силой, и уламывать ее, чтоб она не держала, подписала б в печать и без того опоздавший журнал. Но чиновник никогда просто так не отпустит главного редактора, он для начала хрястнет верстку на стол и, вытаращив глаза, гаркнет: “Вы что мне тут подсунули?! Вы зачем поставлены в журнал? Вам что, работать надоело?!?”

Главный, чаще всего понарошке, испугается, даже потом покроется, покаянно гол9ву склонит, но потом, когда эта грозная сила поостынет, начнет подъезжать, просить милости объяснить, чем вызван гнев его сиятельства. “А вот чем, вот чем!” - красным карандашом тычет в и без того уж разноцветно изрисованную, замочаленную верстку руководящее светило. А главный бит-перебит, вроде бы робко вслух зачитывает красным-то карандашом помеченное и тоже гневно, нервно и решительно роняет: “Проглядели! Снимем! Ну, я им!..” - И так вот, до трех, иногда и до пяти раз: “Снимем! Снимем! Снимем!..” - а дальше уж легче дело пойдет, дальше уж начальник, устало со всем соглашаясь, махнет рукой: “Иди! И попробуй еще раз...”

Все! Дальнейшая тяжесть обрушивается на автора, из редакции ему кричат: “Горим из-за тебя! Прогрессивка накрылась! А у нас, между прочим, как и у тебя, семья, дети и тоже, между прочим, жрать хотят...”

Так-то вот довели меня до полной прострации, и я, махнув рукой, пошел ложиться в больницу. “Делайте что хотите, чтоб вам сегодня же всем сдохнуть!..”

В редакции только того и ждали-дожидались. И до того измордовали повесть, что полное у меня к ней отвращение появилось, и с тех пор не правил ее, ничего не восстанавливал, не делал новых редакций, как это бывало у меня с другими повестями и рассказами. Лишь много лет спустя, вороша старые бумаги, наткнулся я на пожелтевшую главу - “Норильцы” - и ощутил, что именно этого “звенушка” повести остро недостает. Сел и выправил, где и дописал текст главы, назвав ее по-новому, более точно и современно - “Не хватает сердца”, да и отправил в тот же “Наш современник”, где глава и была напечатана в № 8 за 1990 год, всего лишь через 25 лет, вместо обещанных двухсот.

Последующая судьба “Царь-рыбы” была более счастливой. В России, в республиках, за рубежом она выдержала более ста изданий, по ней снят фильм, правда, блекленький - “Таежная повесть”, всяческих дискуссий, критических полемик и научных работ сделано по объему куда больше самой книги. В 1978 году ей присудили Государственную премию СССР.

И вот впервые “Царь-рыба” выходит наиболее полно, вместе с новой главой, в новом издательстве “Гротеск”. Дай ему Бог доброго, безцензурного пути, которая достаточно нас помучила, кого и в гроб свела.

Февраль, 1993 год
Виктор Астафьев
 

 
В 1998 году издается собрание сочинений автора в пятнадцати томах. Распространяется в свободной печати и по подписке.
1-й том - Произведения 1951-1959 годов. ТАЮТ СНЕГА (Роман).
2-й том - Произведения 1958-1970 годов. ПЕРЕВАЛ. СТАРОДУБ. ЗВЕЗДОПАД. КРАЖА.
3-й том - ПАСТУХ И ПАСТУШКА (Современная пастораль). Рассказы.
4-й том - ПОСЛЕДНИЙ ПОКЛОН (Повесть в рассказах). Книга первая и вторая.
5-й том - ПОСЛЕДНИЙ ПОКЛОН. Книга третья.
6-й том - ЦАРЬ-РЫБА (Повествование в рассказах).
7-й том - ЗАТЕСИ.
8-й том - ЗРЯЧИЙ ПОСОХ (Повесть). ОДА РУССКОМУ ОГОРОДУ. ПАРУНЯ (Очерк).
9-й том - ПЕЧАЛЬНЫЙ ДЕТЕКТИВ (Роман). Рассказы.
10-й том - ПРОКЛЯТЫ И УБИТЫ (Роман). Рассказы.
11-й том - ПРОКЛЯТЫ И УБИТЫ (Роман). Книга первая и вторая.
12-й том - Повести: “Так хочется жить”, “Обертон”. Рассказы разных лет.
13-й том - Публицистика разных лет.
14-й и 15-й том - Воспоминания. Переписка. Фотодокументы.

По вопросам продажи и оптовых поставок обращаться: 660049, Красноярск, ул. Республики, 51, каб. 310. Тел.: 23-87-31.
Формат 84 ? 108, 1/32. Бумага офсетная № 1. Тираж 10 000. Книга в твердом переплете, бумвинил, тиснение фольгой, средний объем тома 448 стр.