Витольд Михаловский

Оссендовский в  Африке

 

17 июня 1925 года Оссендовского принимают в ПЕН-клуб и выбирают в члены правления Польско­го литературного клуба. «Географический журнал», официальный орган Королевского географического общества в Лондоне, не был склонен одаривать по­хвалами иностранных авторов и особенно тех, кото­рые симпатизировали Франции. Поэтому рецензию на «Пламенный север» следует рассматривать как наиболее объективную: «Это ценный комментарий к контрверсии, которая появилась вокруг его ази­атских путешествий. Однако он проливает много света на его способность быстро собирать инфор­мацию и делать заметки. Оссендовский никогда не забывает — независимо от того, что он пишет, - о глубоких общественных проблемах, заданных ев­ропейской администрации в восточных странах, обладающих своей собственной философией. Можно его обвинить — если это можно назвать виной - что он дает слишком много описаний и художест­венных картин. Тем не менее он никогда не забыва­ет о насущных делах, которые он умеет должным образом обосновать. За политическими проблема­ми автор имел возможность глубоко задуматься над общепринятым расовым единством берберов. Его сомнения в этом отношении — вопреки изби­тым понятиям — делают честь новому пришельцу в Северной Африке; они являются доказательством — если требуются доказательства — компетенции Ос­сендовского как ученого путешественника».

 

 

На картах Курусу и Бамако (по маршруту справа Париж-Дакар)

 

В исследовании Черного континента наряду с представителями других национальностей поляки также принимали участие. В начале XX века карто­графические работы и геологические исследования речной системы Нигера проводили Шиманьский, Зубер и Дыбовский.

На рубеже 1925—1926 годов от Курусы до Бама­ко плывет экспедиция Оссендовского. Неизвестно, когда у Оссендовского возник замысел поехать в Западную Африку. Может быть, на эту идею на­толкнул писателя его старый знакомый - доктор Винцент? Известный специалист в области экзоти­ческих болезней и любитель ботаники так же, как и Оссендовский, был увлеченным охотником. Правда, сам Винцент в западноафриканском путешествии участия не принял.

Жена Оссендовского Зофья изучала музыкаль­ный фольклор различных племен и помогала мужу в организационных делах. На этот раз польские по­сольства в Париже, Брюсселе, Мадриде и Лондоне получили распоряжение выделить ему помощь в слу­чае необходимости.

Секретарь губернатора британского правления в г. Лагос в письме от 23 января 1926 года, выражая благодарность за книгу «From President to Prison», предложил любую необходимую помощь. Француз­ское колониальное военное министерство дало соот­ветствующие инструкции губернаторам африкан­ских колоний. Ради обычного путешествия? На са­мом деле целью экспедиции было собирание образцов фауны и флоры для научных исследова­ний. Так, после возвращения экспедиции на родину африканских пресмыкающихся передали Зоологиче­скому институту Ягеллонского университета. Про­фессор Михаил Щедлецкий особенно интересовался древесными жабами. Авторитетный польский зоолог, 93-летний профессор Бенедикт Дыбовский, из­вестный исследователь. Байкала, предложил провес­ти эксперимент по искусственному оплодотворению обезьян. Он вспоминал якобы известные ему успеш­ные эксперименты профессора Яракова из Петер­бурга.

Еще в начале 20-х годов XIX века одним из са­мых больших «белых пятен» на карте Африки была территория между бассейном Нигера, реками, впа­дающими в озеро Чад, а также Конго и Огове. Пер­вым европейцем, который пересек часть этого бас­сейна, был руководитель французской экспедиции Ян Дыбовский. Он доставлял первые сведения об этих краях. Оссендовский, скорее всего, читал фраг­менты из его воспоминаний в журнале «Путешест­венник» («WKdrowiec») и, недолго думая, сообщил журналисту о запланированной поездке, стремясь, может быть, повторить путешествие соотечествен­ника. Он упустил из виду тот факт, что она была бы значительно длиннее и труднее, чем трасса Генри Стэнли1, То же самое касалось остальных вариан­тов. Лишь в 1923 году Сахару в первый раз преодо­лели гусеничные транспортные средства. Они вы­ехали с алжирского оазиса Тугурт, и им потребова­лось три недели, чтобы преодолеть 2000 км до Тимбукту.

Польская экспедиция не располагала гусеничным транспортом. На всем пути от берегов океана до Великого озера заранее доставленный бензин нахо­дился в определенных пунктах. Пустынные, извест­ные с давних пор и протоптанные караванами верблюдов дороги, по которым двигались покорители Сахары, были совсем не похожи на извилистые тро­пинки джунглей, доступные только пешим. Как можно было предвидеть, Оссендовский и его компа­ния не достигли берегов озера Чад.

Генри Мортон Стэнли (наст, имя и фамилия Джон Роулендс) (1841 — 1904) — журналист, исследователь Африки. Исследовал озеро Танганьика. Дважды пересек Афри­ку: в 1874—1877 гг. с востока на запад, проследил все течение р. Конго, в 1887—1889 гг. — с запада на восток.

 

Из Африки Оссендовский пересылал в Европу свои впечатления от охоты на экзотических живот­ных, впечатления от посещения женской тюрьмы, путешествия на плотах по реке Нигер. Он описывал пантер, которые по приказу шаманов поедали своих детенышей, и визиты негритянского короля в мес­течке Мосси.

Писателю хватало впечатлений, а следовательно, и сюжетов для книг и статей. Этот почтенный пяти­десятилетний господин с обозначившимся животом носился с ружьем и камерой за слонами, крокодила­ми и гиппопотамами. Сам он был очень доволен тем, что его репортажи печатаются в английских, американских, итальянских, испанских и шведских журналах. Из них получился достаточно беспоря­дочный сборник статей, отчетов и репортажей. В томе «Среди черных» есть частые повторы, стили­стические недочеты и мелкие ошибки. Видно, что все это было написано в спешке, «по горячим сле­дам», чтобы успеть отдать «гонцу».

Упорядоченные впечатления от африканской экспедиции собраны в томе «Рабы солнца». Белые люди, особенно с севера, всегда любили солнце. В Африке солнце подчиняет себе всех и все. Оно уничтожает, изматывает, отнимает энергию. Оно делает человека невольником природы. Рабами солнца на Африканском континенте являются все, независимо от цвета кожи, расы, религии и обычаев. Совсем недавно было время, когда вся Западная Африка носила название «Гроб для белого челове­ка». Находящиеся там европейцы, нафарширован­ные разнообразными медикаментами, должны были следить за тем, чтобы не напиться сырой воды, не пропущенной через простейший аппарат — фильтр, так как большинство амеб не погибает даже при температуре кипения.

В списке снаряжения экспедиции Оссендовского не было фильтра. Это было большим упущением. Участники заплатили за него тяжелыми заболева­ниями, требующими длительного лечения, а некото­рые — даже жизнью.

«Рабы солнца» — это одна из лучших книг и наи­более зрелое творение автора, по мнению многих критиков. Она появилась в Лондоне осенью 1927 года. Отзывы критиков в основном были благо­склонными. Один французский критик писал: «Если Оссендовский пережил или видел все то, что он описывает, он заслуживает награды всех географи­ческих обществ, если же эти сочинения выдуманы, он заслуживает Нобелевской премии».

Оссендовский сам финансировал путешествие на Черный континент. Ему удалось снискать благо­склонность и помощь французских колониальных властей. Это повлияло на значительное снижение расходов. Несмотря на оказанную поддержку, Ос­сендовский не принес доброй славы колонизаторам. После возвращения на родину в эфире польской ра­диостанции (23 сентября 1927 года) он рассказы­вал:

«Первый польский экзотический фильм был снят в моей экспедиции по субтропической Западной Аф­рике в 1925—1926 гг. Я хотел запечатлеть некото­рые моменты экспедиции для будущих отчетов о ней. Нас не останавливали ни мрачные и опасные дни, когда вихрь нес с Сахары тучи красного песка, ни затмевающий солнце дым от горящих джунглей, ни ослепительный блеск солнечных лучей, которые отражались в колышущейся поверхности рек.

<...> Мы снимали наши кадры среди живущих

традициями, предписаниями древних культов, суе­верных и зачастую настроенных против белых лю­дей, племен: диких рыбаков малинке, потомков еги­петских «королей-пастухов» — сусу, краснокожих фулаков, мосси, управляемых могущественным ко­ролем Моро-Наба, недоверчивых лоби, охотно стре­ляющих из засады отравленными стрелами, колду­нов бобо, умеющих с помощью отравы проверять супружескую верность жен своих родственников, и, наконец, лесных племен -- гагуа, гуро и ашанти, среди которых до сих пор распространено людоед­ство и кровавые человеческие жертвоприношения. <...> Одной из главных трудностей была недоверчи­вость аборигенов к объективу и вспышке камеры, издающей подозрительные звуки при вращении руч­ки аппарата.

Лишь некоторые негры, скитающиеся по всему свету, как корабельные кочегары или строители до­рог во Франции, Бельгии и английских колониях, старые солдаты, участвовавшие в войне, доста­точно спокойно смотрели на аппарат и оператора. Некоторые, правда, быстро отходили, делая рука­ми заклинателъные знаки и бормоча магические слова от сглаза. Сложнее всего было со съемками женщин. <...> Однако был же выход! Он основывался на наблюдении, что женщины, независимо от цве­та лица, очень любопыттны. Мы действительно не раз боролись с влиянием могущественных «гри-гри», или негритянских божков, еще более могуществен­ными... франками и шиллингами».

Охотничьи трофеи, вывезенные из Западной Аф­рики, были более интересными, нежели те, которые он привозил ранее. Однако сам Оссендовский тогда больше ценил хороший кинематографический сни­мок, нежели выстрел из ружья. За новаторство в об­ласти кинематографа ему пришлось дорого запла­тить. Киностудия «Аргус» заявила, что материалы, отснятые в Африке, не представляют ничего инте­ресного и непригодны к эксплуатации. Б круг кри­тиков входил известный в то время авторитет в об­ласти киноискусства Юзеф Акстон. Эта тема стано­вится предметом полемики в прессе. В «Польском курьере» («Kurier Polski») появились обвинения в адрес оператора и режиссера в непрофессионализ­ме. Оказалось, что 90% отснятого материала было абсолютно непригодным. Вся вина ложилась на опе­ратора, Ежи Гижицкого, который проявил незнание элементарнейших основ пользования камерой.

Самой интересной является часть отснятого ма­териала со сценами охоты, а также съемки живот­ных и птиц на воле. Тот, кто когда-либо увлекался фотосъемкой явлений природы, флоры и фауны, особенно дикой, знает, какого огромного труда, времени и искусства это требует, не говоря уже о затратах на это дорогостоящее увлечение. «Опера­тор прятался в каких-нибудь зарослях с камерой, направленной на дорогу, где перед этим он рассы­пал горсть кукурузы или проса. Дикие куры разного вида вскоре туда прибегали и клевали зерна, почти не обращая внимания на звуки работающей каме­ры. Если же поблизости была река, как это было, например, на Нигере, Бандами и Вольте, по кото­рым мы плыли 12 дней, <..> оператор бросал рыбу на песчаную отмель, возле которой он сидел с каме­рой под прикрытием. Иногда он не успевал спря­таться в своей засаде, как со всех сторон слетались дальнозоркие стервятники, орлы-рыбаки, сенегаль­ские аисты, венценосные журавли, цапли и другие хищные и нехищные, но сильные птицы. Тут же на­чиналась война за каждый кусочек неожиданного угощения, крик, щебет, шипение обжорливых птиц, и в этом гомоне тонули все звуки, издаваемые ка­мерой, а порой и сочная досадная ругань оператора, у которого что-то там не получалось».

Объектами съемок были редкие виды страусов, обитающие в Северном Судане, стервятники, чер­но-белый орел-рыбак, орел-шалун, куропатки, фа­раоновы куры, дикие цесарки, дрофы и задорные горные куры, встречающиеся повсюду в большом количестве. Илистые берега реки Нигер всегда по­крыты следами обитателей африканских джунглей. «Наши опытные следопыты читали эти следы как по открытой книге. <...> Затаившись в кустах над крутым берегом или за скалами, которые здесь по­всюду, оператор замечает и тут же снимает ста­до гиппопотамов, вынырнувших из воды или даже выходящих на берег в поисках свежих побегов деревь­ев и сочных корней. На камни выползают крокоди­лы греться на солнце, но, заслышав звуки камеры, они разевают отвратительные зубастые пасти и, злобно шипя, исчезают под водой. <...>

В качестве конвоя к нам были приставлены че­тыре сенегальских стрельца, один из которых про­шагал с нами около 300 километров вместе со своей женой — очень красивой женщиной с ленивыми, пла­стичными движениями.

-  Зачем ты взял с собой жену, ведь такое пу­тешествие утомит  ее?    спрашивали мы этого солдата.

-  Лучше пусть она устанет со мной, чем я в поисках ее, когда она убежит с другим, — ответил негр.

Видимо, наш стрелец хорошо знал свою краси­вую жену и не очень ей доверял. Она была действи­тельно красива, так как принадлежала к расе, из­вестной красотой своих невест и вороватым нра­вом мужчин. «Не оставляй фулаха в темном углу своего дома, он украдет самое дорогое», — гласит негритянская пословица.

У нас фулах украл всего лишь один пиджак и од­ни брюки... Это была первая и последняя кража, еcли не считать выпитого нашим поваром Мамоном красного вина и коньяка и съеденных втайне продо­вольственных запасов. Этому Мамону всегда не хватало! Он один съедал почти целую антилопу. После того как мы убивали на охоте какого-либо зверя или птицу, мой зоолог-препаратор снимал с него шкуру, которую перед этим посыпал белым мышьяком от червей; мясо же, отравленное мышья­ком, он закапывал в землю. Мамон выкапывал его и съедал, вопреки всем утверждениям, науки, оно не причиняло ему никакого беспокойства. На варшав­ской мостовой мы уже забыли о трудностях, с ко­торыми мы столкнулись во время нашей экспеди­ции: о москитах, пауках, ядовитых змеях, ящери­цах, стаях летучих мышей, о термитах и ненасыт­ных муравьях манъян, о жаре до 60 градусов, о тя­желых горных перевалах, о пьянице Мамоне, и уже снова скучаем по буйной восхитительной тропиче­ской природе; по джунглям, где тропы прокладыва­ют мощные слоны; по саванне, где пасутся стада диких чутких буйволов и пугливых антилоп; по та­инственным рекам, из которых выныривают с мощными головами и пастями гиппопотамы и кро­кодилы, по опаленным безжалостным солнцем степным джунглям, где за антилопами коба следят выцветший лев без гривы, пятнистый леопард и крапчатая гиена, где в зарослях затаился питон, а на верхушках деревьев глухо гогочут обезьяны. Мы скучаем по этому раю для охотников, исследовате­лей и путешественников, мечтаем о новом путеше­ствии в тропики или на экватор, но забыть об Аф­рике не можем, так как она околдовала нас своими могущественными чарами».

Несомненным недоразумением выглядел тот факт, что Оссендовский взял с собой достаточно полную, одевающуюся в ниспадающие одежды, при­выкшую к мещанскому комфорту Зофью. Она была не намного моложе супруга. Сохранился снимок ка­равана экспедиции Оссендовского, пробирающегося через африканские заросли. На нем мы можем ви­деть, как негры несут достаточно упитанную даму. Таким способом никто и никогда еще не достигал глубины континента.

Оссендовский планировал отправиться в турне по Соединенным Штатам с отчетными выступле­ниями, главной темой которых должно было стать последнее путешествие по Африке и проблема экс­пансии ислама. Гонорар должен был составить 18 тысяч долларов. Однако по каким-то причинам тур не состоялся.

 

 

 

ЖУРНАЛИСТ С БОЛЬШОЙ ФАНТАЗИЕЙ

После путешествия в Северную Африку Оссен­довский собирался посетить Ближний Восток и Святую землю. На мандатной территории Палести­ны временно располагались английские гарнизоны. Он мечтал также о путешествии по Восточной Аф­рике, Египту и Судану. Польское посольство в Лон­доне, как и прежде, шло ему навстречу. Он общался с послом и основательницей ПЕН-клуба поэтессой Давсон Скотт, с редакторами газет «Times», «Daily Chronicle», «Daily Mail», «Daily Mirror». Он встре­чался со Слатиной Пашой, который был 11 лет в плену у Махдия, и с Риджнальдом Вингатой, одним из бывших сотрудников вице-короля лорда Гордона, но до организации путешествия не дошло. Англича­не не хотели пропаганды их «цивилизационной мис­сии», такой, какую Оссендовский устроил после по­сещения французских колоний. Сборник «Пламен­ный север» уже красовался в витринах лондонских книжных магазинов. Сотрудники Foreign Office и владельцы журналов умели читать между строк...